Перевод цикла “Мицелий” Вилмы Кадлечковой

 

У меня случилось полное умопомешательство на фантастике чешки Кадлечковой про Насекомого бога, религию и телепатию, для которой она взяла термины старого гипнотизера. Это что-то вроде религиозного фэнтези в оболочке сайфайного детектива про взрослых. Первые две книги переведены и продаются, следующие  я перевела себе Клодом, потому что там выдуманные психоделические грибы и издадут едва ли.

События цикла разворачиваются в мире, где существует Земля, технологичная Герда и религиозная цивилизация Ӧссё, приносящая кровавые жертвы Насекомому Богу и одновременно обладающая развитой технологией полетой на живых мицелиальных кораблях, а также сложной системой воспитания “астральных воинов” глееваринов, способных к левитации, телекинезу, телепатии и так далее. Довольно скоро выясняется, что Земля находится в своего рода религиозной оккупации, которая не афишируется, – по факту Ӧссё сдерживает развитие технологий на Земле, чтобы земляне оставались зависимыми от их мицелиальных технологий. На таком фоне разворачивается соперничество между пришельцем с Запретного направления Аш~шадом и главным героем Лукасом, а также многослойная интрига, затрагивающая политическое и личное.  По напряжению воль и вопросам власти походит на “Иные песни” Дукая.

Прикольно, что для описания телепатии и других свойств пришельца Кадлечкова использует терминологию Бржетислава Кафки, скульптора по дереву и гипнотизера.  Он называл все, относящееся к парапсихологии, психотроникой, а условный эфир, через который силой ума можно узнавать события или влиять на людей, – протонацией. У Кадлечковой это все посреди инопланетян звучит очень сайфайно, хотя по факту это такая магическая битва.

Очень крутая штука!  Мне так понравилось, что я сделала кустарный перевод части книг. Continue reading

Share Button

Интервью с Вилмой Кадлечковой

Мне так сильно понравился нф-цикл “Мицелий” чешки Вилмы Кадлечковой, из которого на русский перевели два тома, что я решила перевести интервью с ней. Оригинал здесь: линк,  это моя редактура ИИ-перевода, т.к. я не знаю чешского.

 

Вилма Кадлечкова: Я продвигала “Мицелий” в костюме инопланетянки

Continue reading

Share Button

Как женщины захватили фантастическую премию Хьюго и не захватили Роскон

К сожалению, сайт Кимкибабадук, для которого я писала эту статью, закрылся, поэтому переношу ее сюда. Данные в статье даны на 2020 год.

В 2020 году главная фантастическая премия Хьюго снова удивила читателей тем, что все номинанты на лучший роман оказались женщинами. Сходная ситуация произошла и в 2019 –  разбавил список лишь трансгендерный мужчина Юн Ха Ли. Большая часть книг – интересные работы,  но читатели начали задаваться вопросом, нормально ли происходящее и не слишком ли Хьюго политизировалась.

“Неужели обычные мужчины ничего стоящего уже два года не писали? Это возмутительно и несправедливо!” – говорили одни. “Ничего подобного. В истории премии найдется куча лет, когда женщин вообще не номинировали, так почему не может быть наоборот? Настало наше время!” – уверенно отвечали им другие.

Если смотреть на факты, то с 1957 года номинации на лучший фантастический роман и впрямь  целых 24 раза полностью обходились без женщин-фантастов, что выглядит жестоко. При этом бросаются в глаза два периода, когда женщин совсем не номинировали аж по 5 лет подряд.  Однако оба эти отрезка приходятся на 50-е и 60-е, расцвет сексизма в Америке.

Ситуация ненамного улучшилась и в 70-80-е – как правило, женщин в списках не было или номинировалась одна, хотя маститых авторов на тот момент более чем хватало. Даже в прогрессивных  2000-х  приличных фантастических романов от женщин посетители конвента не обнаруживали в течение 4-х лет. Речь идет не о победе на премии, а просто о выдвижении романа в шорт-лист из пяти, позже – шести романов.  Справедливость и известные премии – вещи плохо совместимые. Хотя список женщин на Хьюго не так уж и короток,  мужчинам приз доставался несравнимо чаще, и предрассудки играли в этом большую роль.

Continue reading

Share Button

Сэмюел Дилэни “О 5750 словах”

Сергей Карпов по моей просьбе перевел главу из книги Дилэни “The Jewel-Hinged Jaw: Notes on the Language of Science Fiction”, которая упоминается в курсе писательства от мастера комиксов Алана Мура.

О 5750 словах

В каждом поколении какой-нибудь критик вновь заявляет пугающе очевидное о конфликте стиль/содержание. Большинство читателей недоумевают. Большинство коммерческих писателей (не говоря уже о редакторах) сперва волнуются, потом возмущаются; наконец выкидывают это из головы и продолжают делать, что делали. И остается только кому-то в новом поколении повторить:

Стиль – не противоположность содержанию. Continue reading

Share Button

Чарльз Стросс “Как писать по-настоящему длинные циклы”

Перевела интересный текст научного фантаста Чарльза Стросса. Оригинал в его блоге: http://www.antipope.org/charlie/blog-static/2019/03/lessons-learned-writing-really.html

Что ж, около десяти лет назад я написал эссе о том, как делал цикл “Принцы Торговли”  (на тот момент в нем насчитывалось шесть романов, и завершающая трилогия “Игры империй” (Empire Games) еще даже не намечалась). В том эссе я пытался выделить, чему научился за время работы над циклом. Сейчас, десять лет спустя, я написал гораздо больше. Серия “Принцы торговли” занимает уже девять книг (да, “Невидимое солнце” лежит у редактора и будет опубликовано в марте 2020). В серии “Прачечная” уже 10 книг да еще книга рассказов (десятая книга будет анонсирована в конце 2020).

Написав историю длиной около миллиона слов дважды, я решил сесть и пораскинуть мозгами, чему я научился за время написания действительно длинного фикшна в надежде, что это окажется полезным кому-то, кто такой ультрамарафон только начинает. (Кстати говоря, в 300-страничной книге примерно 100 000 слов. Во “Властелине колец” – 440 000 слов, а в “Войне и мире” – 620000).

Continue reading

Share Button

“Разбазаренные обещания научной фантастики” Летема

Не очень старательно, но все же перевела статью Джонатана Летема, автора “Пистолета с музыкой” и “Сиротского Бруклина”, под названием “The Squandered Promise of Science Fiction”, где он печалится, что фантастов не приняли как серьезных писателей. Нобелевская премия Лессинг и Исигуро должны были его успокоить. Он пишет, что фантастика должна освободиться, но она как раз и освободилась – от стремления нравиться “большому жюри”.  Жанры – это не определяющая для писателя вещь, они лишь инструменты. Так или иначе, Летем выражает взгляды людей,  делящих книги на уважаемую “большую литературу” и “фантастику” как урезанную маргинальную область, так что стоит посмотреть на его аргументы.

Разбазаренные обещания научной фантастики.

В 1973-м году “Радугу тяготения” Томаса Пинчона наградили премией Небьюла, оказав высочайшую честь в области, когда-то известной как “научная фантастика”, – термин, сейчас почти забытый.

Простите, я размечтался.
(…) Хотя “Радуга тяготения” действительно номинировалась на Небьюлу в 1973-м, ее обошло “Свидание с Рамой” Артура Кларка, которое комментатор Картер Шольц справедливо определил как “скорее, схематичная диаграмма в прозе, чем роман”. Номинация Пинчона – надгробный камень, отмечающий смерть надежды, что научная фантастика вольется в мэйнстрим.

Эта надежда зародилась в сердцах писателей, которые без малейшей поддержки от большого литературного мира понемногу подтягивали жанр к границам респектабельности. Новая волна НФ в 60-е и 70-е была опьянена словом, и волей-неволей применяла модернистские техники к старым фантастическим мотивам, добавляя компенсационные дозы отчужденности и сексуальности к персонажам, едва ли освободившимся от жанровых правил. Однако новая волна также сделала возможными такие книги как “Дальгрен” Дилэни, “Помутнение” Дика, “Обделенные” Урсулы Ле Гуин и “334” Томаса Диша, – работы, стоящие в ряду лучших американских романов 1970-х, находящиеся вне категорий, жанров, ярлыков. В пароксизме амбиций фантастика даже заигрывала с переименованием в “speculative fabulation” (литературно-критический термин, одновременно претенциозно глупый и чертовски правильный).

Что делает фантастику замечательной и сложной, так это смесь конструирования и сказочности, т.е. научная фантастика одновременно и умная литература, и история, полная вымысла. В течение первых 60 с лишним лет американскому художественному роману не хватало качеств, которые НФ предлагает в изобилии, пусть и не слишком элегантно. В то время, как за границей процветали выдумщики, такие как Борхес, Эйб, Кортасар, в Америке литературное пуританство четко отделило творческий, сюрреалистический язык от респектабельных романов. Другой типичный рефлекс – антиинтеллектуализм, диктующий, что романисты не должны проповедовать, экстраполировать или теоретизировать, а только показывать и чувствовать, – означал, что роман идей в течение многих лет был прерогативой Нормана Мейлера. Нежелание представителей гуманитарных наук признать технократический импульс, изменяющий современную культуру, оставило эту тему нетронутой [писателями мэйнстрима]. Десятилетиями НФ заполняла этот пробел, и в этом время авторы добавляли в нее описательность, неоднозначность и рефлексивность, помогая развиваться в направлении чего-то вроде литературной зрелости или, по крайней мере, способности рождать случайные шедевры. Continue reading

Share Button

Heresy Hub #41 Премия Хьюго, скандалы, Dragon Awards и черные авторы (с Зиличем)

https://soundcloud.com/heresyhub/heresy-hub-41-premiya-khyugo-skandaly-dragon-awards-i-chernye-avtory-s-zilichem

Этот выпуск – для настоящих фанатов фантастики, потому что мы с Зиличем прицельно обсуждаем Хьюго, скандалы вокруг премии, битвы за diversity, Лавкрафта, номинации Dragon Awards и черных авторов-фантастов(список интересных материалов прилагается).

Таймлайн:

Continue reading

Share Button

Heresy Hub #39 Квантовая механика и ее интерпретации в фантастике(Бор, Косматка, Сойер, Крауч, Иган)

https://soundcloud.com/heresyhub/heresy-hub-kvantovaya-mekhanika-i-ee-interpretatsii-v-fantastike-bor-kosmatka-soyer-krauch-igan

В этом выпуске подкаста вы найдете ликбез об одном из самых известных опытов квантовой механики, узнаете, почему он пугал ученых и вызывал массированные споры, а также разберемся, каким образом его интерпретации отражаются в бесчисленном количестве фантастических произведений на примере четырех условно свежих книг.

Continue reading

Share Button

Пять книг о женщинах, по которым получится классная фантастическая экранизация

Написала текст для “Кимкибабадука” про фантастику с главными героями-женщинами, которую можно было бы экранизировать, чтобы получилось нескучно https://kkbbd.com/2019/11/14/5-fantasy-and-sci-fi-books-about-women/ Выбирала из более-менее свежего, хорошо доступного и стилистически разного.

Share Button

Интервью с Кэтрин Валенте: о сложных книгах, поэзии и о том, как стать лучше в своем мастерстве

Вопросы задавала писатель Жанна Пояркова, переводила Наталья Осояну, писатель и переводчик книг Кэтрин Валенте на русский язык. Место действия – Фантассамблея 2019

Кэтрин Валенте, автор “Бессмертного”, “Сказок сироты” и “Space Opera”

– Расскажите о вашем романе “Radiance”, который скоро выходит на русском языке.

– “Radiance” с трудом поддается классификации, поскольку это в некотором роде альтернативная история, но еще это деко-панк. Это роман, в котором Солнечная система была колонизирована, и по стилистике он соответствует примерно 40-м годам XX века, но поскольку космические путешествия были открыты в середине XIX века, эта Солнечная система от нашей очень сильно отличается. В романе сильны голливудские элементы, но Голливуд в нем находится на Луне. Книга рассказывает о девушке, которая снимает документальные фильмы. Она исчезает на Венере во время съемок фильма о колонии, которая загадочным образом пропала. Девушка пытается расследовать пропажу, но в процессе сама исчезает.

Роман организован нестандартным образом: он состоит из частей сценария, из писем, из отрывков, и все эти составные части складываются в одну общую картину. Таким образом мы получаем возможность заглянуть в эту вселенную не столько даже через окно, сколько сквозь объектив камеры.

“Radiance” во многом вдохновлен фантастикой эпохи палпа, эпохи Золотого века, временами, когда Венеру представляли как водный мир, а на Марсе жили ковбои и так далее. Но никто никогда не задавался вопросом, как в этой вселенной творится искусство, поэтому я выбрала эту идею в качестве основной. Кино же стало инструментом рассказа, т.к. мой отец связан с киноиндустрией, и в книге есть отдельная сцена, основанная на том, что он мне говорил. В книге два главных герой – главная героиня Северин и ее отец Перси, они вдохновлены реальными прототипами.

– Это довольно постмодернистская идея. Но мне нравится возможность проследить, как создается искусство в других мирах. 

– Да, это очень постмодернистская книга. Прекрасная писательница Морин Кью, которая была моим наставником в молодости, всегда говорила, хотя и по поводу другой книги: «Используй каждый трюк, каждый фокус, все доступные средства». Это весьма постмодернистский совет, и Radiance как раз такой роман, ящик с инструментами. Continue reading

Share Button