“Анатомия истории” Джон Труби

Анатомия истории Джон Труби

Обложка “Анатомии истории” Труби, англ. издание

Книга “Анатомия истории” Джона Труби – по-настоящему вдохновляющая работа, способная улучшить писательское мастерство, и плоха в ней лишь одна вещь – она не переведена на русский язык, что делает ее недоступной для многих читателей (добавление: мой друг начал переводить книгу на русский язык – http://lead-and-aether.livejournal.com/285933.html#comments). Впрочем, это лишний повод выучить язык, потому что Труби превращает создание текста в восхитительное конструирование, облекая то, что хорошие писатели нащупывают интуитивно, в четкие схемы. В отличие от большинства книг по драматургии, которые вгоняют в сон или вызывают возмущение попытками превратить творческий процесс в унылое зарегламентированное мероприятие, Труби будто развеивает туман, позволяет понять, что многие шаги, которые выбираются хаотически, можно совершать гораздо более уверенно, зрело и планомерно. Для многих молодых писателей эта вещь способна стать откровением. После нее чувствуешь себя совершенно иначе, она буквально наполняет силами.

Для начала Джон Труби полностью отвергает устаревшие советы Аристотеля, которыми полнятся другие книги, обучающие бедолаг писать тексты. Джон Труби не считает ценными указания из “Поэтики”, он называет их слишком теоретическими, пустыми и годными лишь для нескольких жанров, чем сразу завоевывает мою симпатию. Трехактное построение он также считает чушью собачьей, годной только для театров. Как и многие другие авторы, Джон Труби утверждает, что в произведении важна “посылка”, т.е. основная выжимка, краткое описание идеи, которое захватывает. Посылка должна быть короткой, выражаемой одним предложением. К выбору этой основной мысли он подходит следующим образом:
1) Пишите то, что может изменить вашу жизнь. Это должно быть что-то личное.
2) Это должно быть интересно и кому-то еще.

После того, как основная идея готова, нужно идти дальше. Для того, чтобы написать увлекательный, захватывающий автора текст, Труби считает необходимым для автора продумать следующий костяк сюжета:
1. Слабости (уязвимость).
Герой должен обладать слабостями – моральными (задевают других, являясь следствием психологических) и психологическими (задевают лишь героя). Эта уязвимость, недостаток, изъян – трамплин, позволяющий подтолкнуть его в ту или иную сторону. Например, если герой игрок, то у него присутствует психологическая проблема (игровая зависимость) и моральная (он вынужден лгать, чтобы занимать деньги или, возможно, обкрадывать кого-то). И здесь возможно как позитивное, так и негативное разрешение проблем.
2. Желание, жажда.
Не желающий ничего герой никогда не привлечет внимания читателей. Как правило, именно слабость, какая-то уязвимость или недостаток заставляют его желать чего-то. Жажда, желание толкает на совершение поступков, появляются конфликты. Впрочем, изначально герой может не обладать никакими желаниями, они могут быть пробуждены с помощью воздействия на его слабости или даже являться следствием действий оппонента, обнажающего скрытые желания. Например, целый ряд книг построен на деконструкции уютного и полностью самодостаточного мирка героя (хоррор-жанры), когда слабостью делается как раз эта цельность, неприспособленность к трудностям. Однако в дальнейшем желание вернуть равновесие, добиться чего-то, получить что-либо являются ключевым стержнем истории.
3. Оппонент.
Труби говорит, что оппонент желает того же, что и герой, но совершенно иначе. Обдумайте это. Это простое, но гениальное заявление способно решить массу проблем в построении сюжетов. Оппонент атакует слабости героя, заставляя того действовать или претерпевать изменения. Оппонентом необязательно является злой король, ему вообще необязательно быть злым, как это происходит в шаблонных, неглубоких произведениях. Многое зависит от жанра. В мелодраме, например, им может являться другой возлюбленный в любовной истории, обладающий другими ценностями, за счет чего возникает конфликт. Это может быть и соперник. При этом оппонент не должен быть один, Труби настаивает, что в хорошей книге присутствует сеть оппонентов, каждый из которых атакует какие-то грани уязвимостей героя.
4. План, с помощью которого герой хочет достичь желаемого.
5. Битва
6. Осознание себя
Это этап-откровение, который в бульварных романах всегда напыщен, – т.е. герой осознает, что он вовсе не бродяжка, а принц, или революционер вдруг понимает, что, восставая, работал на правительство и ничем не лучше тех, кто находится у власти. В хороших книгах или фильмах прозрение происходит не так натужно. Перелом внутри героя, его изменение показывается гораздо более мастерски. Например, в “Крестном отце” это осознание вообще не приходит к герою на экране, становящемуся новым крестным отцом, но оно приходит к зрителю, оно ему подано с помощью картины в церкви. И глядя на убийства, совершаемые во время крещения ребенка, зритель понимает, что идейный юноша превратился в того, кого порицал в начале фильма.
7. Новое равновесие.

Безусловно, это не означает, что необходимо строить свои книги схематически. Существует масса возможностей реализации этой грубой схемы, и слово “битва” вовсе не означает, что вы должны вести крейсеры в бой.  Давайте рассмотрим роман Готорна “Алая буква”, относящийся к совершенно другому типу книг. Вкратце его сюжет таков: молодая женщина Гестер Прин осуждается обществом и церковью за внебрачную связь, в результате которой рождается ребенок. Она не выдает имени отца, которым, как вскоре становится ясно читателю (но не населению городка), является молодой священник. В знак своего греха Гестер Прин вынуждена носить платье с вышитой алой буквой, означающей “Прелюбодеяние”, до конца своих дней. Муж женщины, вернувшийся в город после многолетнего путешествия, решает не выдавать своей реальной роли, представляется лекарем и принимается мучить священника, чтобы добиться от него признания. Эта мелочная, длительная месть окончательно лишает его человеческого облика, в то время как Гестер Прин обретает своеобразную смелость и хочет покинуть городок. Здесь есть и слабости, и жажда, и оппоненты, и битвы, и осознание себя, и новое равновесие, и весьма яркие герои. Чего здесь нет, так это шаблонности.

Джон Труби фото

Джон Труби знает, как писать хорошие книги.

Довольно много времени Труби уделяет второстепенным персонажам. Проблема большинства молодых писателей  в первых книгах (и моя в том числе) в том, что они создают таких персонажей для колорита, из удовольствия создавать – и только, тогда как это мощные инструменты для того, чтобы углубить образ героя или идеи книги. “Одна из огромнейших ошибок, допускаемых писателями во время создания персонажей, – это мысль о том, что герой и остальные персонажи – совершенно отдельные личности.  Их герой один, в вакууме, не соединен с другими. Результат – не только слабый герой, но и картонные оппоненты и еще более слабые второстепенные герои.  Говоря иными словами, персонаж часто определяется через то, чем он не является“. Вводя в повествование приятеля героя, повесу и весельчака, мы можем гораздо более выгодно обрисовать взгляды самого героя – противоречит ли он его взглядам, соглашается ли, вступает ли в конфликт, отмахивается. Все это в умелых руках делает героя более объемным и живым. Второстепенная линия часто понимается плохими или неопытными писателями как дополнительная,  “добивающая объем”, что является просто тратой времени читателей. Труби утверждает, что лучше показать второстепенного персонажа, который хочет того, что и герой, но действует иными методами.  Это помогает раскрыть главного героя и подчеркнуть его дилеммы: “Subplot character tracks a line parallel to the hero with a different result.”

Сейчас в фэнтези-литературе существует мода на истории с большим количеством героев. Например, книги Аберкромби, Веры Камши, проч, где множество разных героев существуют параллельно. Труби утверждает, что для того, чтобы такие истории были успешны, а не воспринимались как вода, необходимо провести каждого героя через 7 описанных выше шагов  – слабости (нужда), желание, оппонент, план, битва, откровение, новое равновесие.  Есть некоторые трюки: сделать героя в одной линии оппонентом другой, объединить персонажей так, чтобы они были примерами разного разрешения одной темы, использовать клиффхангеры в конце глав, переместить персонажей из нескольких локаций в одну, сократить время повествования (уместить в день, например), заставить персонажей случайно повстречаться, дать героям одно желание, выделить кого-то одного чуть больше и так далее. Техник много. Но лишние персонажи – те, что не служат важной функции, а введены лишь для красоты, должны быть вырезаны, т.к. занимаемое ими время не оправдывает себя.

На основе костяка из 7 составляющих Джон Труби постепенно строит свои 22 ступени для создания отменной книги. Они не являются обязательными, но очень хорошо показывают направление и возможное развитие книги. Труби не демагог, он не смотрит на читателя свысока, но совершенно очевидно, что он хорошо знает дело, поэтому книга воспринимается как помощник, что-то вроде карты местности. Каждой из важных частей книги посвящена отдельная глава, которая с прекрасно проанализированными примерами художественных текстов дает понять, чего ожидает от хорошего автора Труби. Например, создание героя и разные нюансы его просветлений описаны весьма захватывающе. Труби не ругает за использование архетипов при создании героев, но советует работать с ними творчески. Аудитория должна идентифицировать себя с персонажем, но не чересчур, и речь здесь не идет об одежде, поле или работе. Аудитория идентифицирует себя с персонажем, основываясь на двух элементах повествования, – желании героя, его слабостях(его нужде). Более того – читатели вовсе не должны симпатизировать герою, достаточно сочувствия. Читатель должен понимать мотивы действий героя, хотя сам герой может их не осознавать или даже обманываться. Настоящее изменение персонажа – это изменение базовых воззрений, ведущая к новому изменению героя.

Вот несколько типичных примеров изменений героя:

1) взросление ( от ребенка –  к взрослому), coming-of-age

2) взрослый – к лидеру. Частные случаи этого:

3) от циника – к участнику событий

4) от лидера – к тирану

5) от лидера – к пророку, визионеру

6) метаморфоза в фэнтези и проч. Жук Кафки, вампир, верфольф, “Муха”, проч.

Собственно, можно взять любую из этих схем и написать отличную вещь. Больше всего, конечно, Труби мне полюбился за технику “двойного разворота” – это высший пилотаж. Эта техника означает, что герой и оппонент кардинально изменяются в ходе битвы, причем каждый получает свое “откровение” за счет действий другого. “That’s exactly how good storytelling works. The hero and the opponent drive each other to greatness.”

Я далека от того, чтобы детально пересказывать все приемы, о которых пишет Труби, – предлагаю вам самим прочесть “Анатомию истории”. Одно могу сказать точно – это поистине шикарная рабочая вещь из тех книг по теории, которые мощно упорядочивают собственный практический опыт и позволяют сделать из него верные выводы. Это инструкция для сборки ядерной бомбы.

P.S. Мой друг начал переводить книгу на русский язык – http://lead-and-aether.livejournal.com/285933.html#comments

Share Button
Bookmark the permalink.

3 Comments

  1. Александр Власов

    Добрый день, Мор. Я прошу прощения, не в тему поста. Знаю Вас пока что только благодаря архиву “Экранки”, хочу поблагодарить за Ваши рецензии. Помню, первый Ваш текст, к-рый я прочитал, это была рецензия на фильм “Джанго”. Я, помню, читал: абсолютно не согласен – но как круто написано. Далее прочитал многие Ваши рецензии, и реакция та же: не согласен, но… круто зато!. (Не в обиду будь сказано Владимиру и прочим, кто писал на сайт, – их предсказуемые, многословные экзерсисы даже близко не валялись).
    В общем, нравится мне Ваша ярость, Ваша чёткая фраза и поза, Ваш нокаутирующий правой сбоку и левой снизу. Нравится мне, что от Вас весной пахнет.
    Рад был бы обменяться с Вами несколькими серьезными репликами. А именно: хотел бы узнать Ваше мнение о проблеме формата-неформата в литературе. Что такое без дураков неформатная=неудобная литература, по-Вашему? Что такое реально “возмутительный” текст? Примеры таких текстов из истории литературы? Можно ли отнести к таковому, например, рассказ Владимира Сорокина “Обелиск” – и что Вы думаете об этом рассказе?
    был бы счастлив получить от Вас несколько слов в ответ – или здесь или на мою почту.
    Я думаю, сильно мы не сойдемся – я просто спорщик, а Вы, чувствую, сильно не любите, когда с Вами спорят, – но тем не менее.
    Мне 29 лет, пишу прозу, имею неудобное мнение по некоторым вопросам.С уважением –

    • Добрый день, Александр.

      Я не понимаю, что вы имеете в виду под “проблемой формата/неформата в литературе”. Такая проблема есть у цензоров и редакторов, которые должны понимать, что будет раскупаться, у читателей такой проблемы быть не должно. Как правило, неформатом считают либо тексты, содержащие нечто, противоречащее размытой “морали” или общественным “заповедям”, либо тексты, написанные стилистически необычно, либо просто шокирующий мусор. Т.е. спор о неформате – это обычно столкновения разных привычек и представлений о морали у читателей, и это очень скучно. В концепции сайта “возмутительный текст” – это текст, содержащий идеи, выбивающие читателя из равновесия, заставляющие его негодовать, сомневаться или просветляться. В блоге же даются тексты о реально полезных, задорных или вдохновляющих книгах.

      Что касается ваших вопросов, то в истории русской литературы “возмутительными” были любые тексты, которые противоречили покорности властям, вере в бога и т.д, их бесчисленное количество. Разных людей возмущают совершенно разные вещи. Мусульман возмущает Рушди, верующих возмущает Докинз, бледного юношу возмущают “Записи стервы”, а нервную девушку – Сорокин. Поэтому разговоры “вообще” на такие темы меня не заводят, нужен контекст. Существуют тексты, проповедующие отказ от привычного, они возмущают максимальное количество людей. В идеале “возмутительный текст” не только разрушает какое-то идеологическое полотно, но и предоставляет альтернативный вариант, дает свои идеи, что и вызывает негодование. Что касается “Обелиска”, то Сорокин делает то, что он умеет прекрасно, – берет хорошо известные штампы и символы, эдакое советское бытие, советское мышление – и доводит это до абсурда, превращая в симфонии ада. Т.е. здесь используется образ “крепкой работящей бабы”, доченьки, памятника войны, – все знакомые картинки, а затем в качестве “завета” отца дается нечто гадкое и абсурдное. Сорокин отменно владеет этим приемом, он разрушает имеющееся идейное пространство, превращая его в хтонь, но при этом не дает своих идей. Является ли он возмутительным? Для обывателя – определенно. Здесь ведь не только превращение “памяти предков” в бачок с дерьмом, не только битва с сакрализацией каких-то классических образов и представлений, но еще и непристойность, на которую остро реагирует масса людей. Является ли текст Сорокина возмутительным для меня? Нет. Потому что в нем нет импульса к действию.

  2. Pingback: как делать мангу, если никогда не пробовал. часть 1. - Блог Мор

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *