“Первому игроку приготовиться” Эрнст Клейн

Ready player one

Ready player one

Удивительно тепло-ламповая штука для гиков-геймеров, повернутых на восьмидесятых. В России вышла вот с такой обложкой,  но это не должно вас пугать. Текст – это как Кори Доктороу по простоте изложения, но с удвоенной няшностью внутри – кучка школьников ищет пасхальное яйцо в разветвленной виртуальной реальности O.A.S.I.S  с помощью оставленных подсказок, а за ними по пятам следует безликая, злобная корпорация, желающая заполучить приз. Время действия – будущее, в котором большинство ресурсов закончилось, реальность печальна, большинство людей находят отдушину в огромном вирт-мире. Никого не волнует, кто будет президентом. Всех интересует, кто будет управлять “Оазисом”. Его основатель и владелец Холлидэй, обладатель миллионов, плохо контактирующий с людьми, умирает, но после его смерти в сети появляется ролик с туманными подсказками о том, где искать “ключи”, которые приведут к главному призу и сделают нашедшего властелином O.A.S.I.S.  Все, что нужно знать, чтобы разгадать загадки, – это вещи, которыми увлекался Холлидэй, а он был типичным гиком. Все люди ринулись изучать восьмидесятые, заучивая каждую песню, игру или фильм, которые упоминал в дневнике Холлидэй, но пять лет подряд никто не добился особенного успеха. Пока Уэйд Уоттс, обычный школьник, не сообразил, что делать. Но когда на кону такие огромные прибыли, корпорации пойдут на все, чтобы обойти игроков. Continue reading

“Взломщики кодов” Дэвид Кан

Отделение тайнописи МИ-8 подвергало проверке 20 тысяч писем в неделю с целью обнаружения невидимых текстов и сумело найти 50 очень важных шпионских посланий. Среди них оказались письма, которые привели к аресту некой Марии Викторики, очаровательной немецкой шпионки, замышлявшей ввезти предназначавшуюся для саботажа взрывчатку в пустотелых статуях Девы Марии и евангельских апостолов.

Обложка к английскому изданию "Взломщиков кода"

Обложка к английскому изданию “Взломщиков кода”

Прочитала “Взломщиков кода” Дэвида Кана, которые, по большому счету, являются историей криптографии. Учитывая, что его книгу пытались запретить, сразу нужно понимать, что это хорошая вещь. “Взломщики кодов” представляют особый интерес для двух групп людей – для фанатов шпионских историй, полных скрытых посланий, загадочных ситуаций и игр ума, и для it-спецов, которые хотят узнать об истории криптоанализа. Книга состоит из набора весьма занимательных исторических фактов и портретов людей, для которых вскрытие зашифрованных посланий представляло особый интерес. Очень часто от вскрытия шифров зависели победы государств, выборы президентов, обнаружение заговоров, срыв планов преступных групп. Неудивительно, что Нил Стивенсон так вдохновился историей войны шифровальщиков во время Второй мировой в “Криптономиконе”. “Взломщики кодов” демонстрируют, что у правительств богатейший опыт по вмешательству в переписку (“черные кабинеты”). США после Перл-Харбора запрещало пересылать шахматные партии, кроссворды, а один раз цензор связал свитер по отправленной схеме вязания, чтобы быть уверенным, что там нет секретного послания. Также весьма занимателен рассказ о том, как во время Первой мировой русские буквально оповещали о своих действиях противника за счет крайне плохой шифровки приказов. Во время Второй мировой и после, во времена Холодной войны, ситуация резко изменилась. Всецело рекомендую. Continue reading

Дневник капитана Скотта

Ледник в Антарктике. Фото Понтинга из экспедиции Скотта.

Антарктический ледник. Фото Понтинга из экспедиции Скотта.

После редкостно мощных “Моей жизни” и “Южного полюса” Амундсена читать дневник капитана Скотта, пришедшего в гонке к Южному полюсу на месяц позже и погибшего на обратном пути, было трудно. Их часто представляют соперниками, но о соперничестве здесь не идет и речи. В тот самый момент, как Амундсен узнал, что Северный полюс покорен Пири и, никому не говоря, поплыл к Южному, итог истории стал ясен. Огромный северный опыт Амундсена, а также его практический подход и суровость сделали из него человека-терминатора. Там, где Амундсен имел опыт с юности, Скотт просто пытается. Возможно, он хороший капитан, но неудачливый полярник. Вместо собак, которых Амундсен планировал и употреблять в пищу, и скармливать более сильным собратьям по мере увеличения лишений, Скотт выбрал сани и коренастых лошадей. Упряжку собак он тоже взял, но прагматизм Амундсена и его практическое отношение к животным Скотту претили. Лошади же в Антарктиде не только требуют массу корма (если собак можно подкормить пингвинами и тюленями, то запас еды для лошадей нужно привозить целиком и перемещать вместе с едой для людей), но и значительно сложнее переносят падения в многочисленные трещины. Это не говоря о том, что они просто замерзают, так как не столь компактны и покрыты мехом, как собаки.

Continue reading

Руаль Амундсен “Моя жизнь”

Книга “Моя жизнь”  Амундсена вдыхает мощный заряд бодрости. Дело тут и в целеустремленности, которая сильно впечатляет непреклонностью стремления к запланированному, эдаким прагматичным движением танка вперед, и в сжатом, кратком рассказе о вещах, для которых другим не хватило бы и десятка жизней, и в постоянных моментах совершения невозможного, которых на страницу набирается несколько, от чего закипает кровь. Скажем, момент, где Амундсен и его товарищ очищают 30-метровую взлетную полосу для гидроплана с помощью ножа. Или где он в 22 плывет в первую экспедицию к Северному Полюсу в роли штурмана – и застревает во льдах на 13 месяцев, чтобы потом спасти капитана “Бельжики” от цинги. Или где ест пингвинов в сметане там, где Скотт на обратном пути умирает от голода. Или когда перед этим понимает, что Пири покорил Северный полюс – и, не сообщив никому, включая команду, плывет через экватор, чтобы опередить Скотта. Или где он проплывает Северо-западным проходом, вычислив правильный путь по чужим записям.

Амундсен палатка

Знаменитая палатка Амундсена у Южного полюса.

Continue reading

Шиммель “Мир исламского мистицизма” – 2

Танец дервишей

Изображение танца дервишей “сама” с помощью надписей арабского алфавита

Шибли увидал человека, рыдавшего, потому что умерла его возлюбленная, и пристыдил его: “О глупец, зачем ты любишь кого-то, кто может умереть?”

Эта книга – почти неисчерпаемый источник для начала разнообразных исследований, потому что описывает как используемую в суфийской поэзии систему знаков (роза, соловей, Возлюбленный, Друг, стоянки, Путь, етс), так и предоставляет обширные примеры из жизни различных интригующих исторических лиц в спектре от ставшего легендой Халладжа, жестоко казненного и этой казни радовавшегося, до Меркеза Эфенди, Газали и Байазида (Абу Азида Бистами), который говорил: “Под моими одеждами нет ничего кроме Бога”; от критически настроенного Джунайда до экстатически восторженного, разрывающегося от любви Руми, который и ответственен за то, что я изучаю все это.

Концепция всеохватной, бесконечной, неудержимой и со стороны безумной любви к Богу и человеку, сметающей все вокруг, превращающей весь мир в набор вибрирующих от восторга частиц, была свойственна не только Руми, а целому течению мистиков в целом. Для того, чтобы описать это, используется две концепции – фана, уничтожение себя в Боге, т.е. полное растворение личности, отказ от нее и становление как бы частью бога, когда личности не существует, и бака, пребывание в Боге. Вот хороший пример из одного стихотворения: “Волны скрыли старика, и больше нечего о нем сказать. Он вытряс свои одежды И в них более нет ничего”. В отличие от христианской традиции, когда люди стремятся вернуться в Рай, мусульманский мистик хочет вернуться в состояние до творения человека вообще, когда человек был неовеществленной, нереализованной частью Бога.

Continue reading

Аннемари Шиммель “Мир исламского мистицизма”: часть 1

Мир исламского мистицизма Шиммель рецензия Жанны Поярковой

Обложка к “Миру исламского мистицизма” Шиммель

“Мир исламского мистицизма” Аннемари Шиммель – сногсшибательная по качеству и сущности описываемого материала книга, переполненная ссылками, цитатами, новыми именами, примерами, рассказами, анализом и вдобавок снабженная впечатляющей библиографией с комментариями. Она наносит сокрушительный удар невежеству. Такой же взрывной эффект проникновения в чужой пласт культуры давала разве что “Осень средневековья” Хейзинги, заставляющая понять мировоззрение радикально отличающихся от современных людей.

После чтения поэтов-суфиев у меня накопилась масса вопросов, на которые нужно было найти ответ, – это касается как непонятных отсылок к красоте языка Корана (который в переводе не кажется поэтичным) или упомянутых имен, так и системы символов, смысла терминов, особенностей ислама. И на все эти вопросы ответы с лихвой обнаружились. Немка Аннемари Шиммель начала изучать арабский язык с 15 лет, переводила поэзию с персидского, арабского, урду, синдхи, что обеспечивает глубочайший уровень понимания культуры. При этом она типичный европейский профессор. С одной стороны, автор хорошо понимает как смысл поэзии Руми, Аттара, высказывания суфиев, так и особенности мышления человека исламского мира, даже мистика; с другой она отлично разговаривает на языке интеллектуалов, поэтому книга написана взвешенным тоном европейского лектора. Лучше книги на тему и придумать нельзя – она разъясняет образность суфийской поэзии, специфику исламского познания Бога, дает просто миллион имен, о которых на русском вообще ничего не найдешь. Сплошные открытия и разрывы шаблонов. Крайне рекомендую тем, кому интересны темы суфизма, исторического развития исламской мысли и исламской поэзии.

Continue reading

Томас Харрис и Ганнибал

Красный дракон Харрис

Обложка к “Красному дракону” Харриса

В связи с просмотром сериала “Ганнибал” прочитала трилогию Харриса. Сериал – черное фэнтези про исследователя-телепата в духе “Детектива кошмаров” Цукамото. Темный город населен каннибалами, маньяками, монстрами. Если в книге агенту ФБР Уиллу Грэму с лихвой хватает одного серийного убийцы, чтобы начать сходить с ума в связи с высоким накалом безумия и сильной чувствительностью, то сериал в каждой серии знакомит с очередным маргинальным убийцей-творцом. Здесь выращивают грибы из людей, накалывают девушек на оленьи рога, делают крылья из кожи с лопаток и т.д., а на фоне происходящего психолог Ганнибал Лектер накрывает на стол и невозмутимо задает вопросы “Как вы себя чувствуете?”, подвигая тарелку с человеческой печенкой очередному пациенту. В последней серии старик соорудил на берегу пятиметровый тотем из 15 трупов. Грэм ходит во сне и видит психоделического оленя-проводника, зритель погружается в его галлюцинации. Эта подчеркнутая неестественность привлекательна.

Первый роман Харриса, “Красный дракон”, показывает Уилла Грэма совершенно иначе, чем в сериале, где упражнения в черном постмодернизме достигают апогея. Грэм не телепат, не волшебник и не аутист. Он совершенно обычный человек за исключением сильно развитого воображения. Чтобы понять убийцу, ему нужно долго находиться на месте преступления, изучать улики, перетасовывая их снова и снова, пока все это не впечатается в память и не начнет приносить плоды. И вот тогда ему становится по-настоящему худо. Continue reading