Интервью с Кэтрин Валенте: о сложных книгах, поэзии и о том, как стать лучше в своем мастерстве

Вопросы задавала писатель Жанна Пояркова, переводила Наталья Осояну, писатель и переводчик книг Кэтрин Валенте на русский язык. Место действия – Фантассамблея 2019

Кэтрин Валенте, автор “Бессмертного”, “Сказок сироты” и “Space Opera”

– Расскажите о вашем романе “Radiance”, который скоро выходит на русском языке.

– “Radiance” с трудом поддается классификации, поскольку это в некотором роде альтернативная история, но еще это деко-панк. Это роман, в котором Солнечная система была колонизирована, и по стилистике он соответствует примерно 40-м годам XX века, но поскольку космические путешествия были открыты в середине XIX века, эта Солнечная система от нашей очень сильно отличается. В романе сильны голливудские элементы, но Голливуд в нем находится на Луне. Книга рассказывает о девушке, которая снимает документальные фильмы. Она исчезает на Венере во время съемок фильма о колонии, которая загадочным образом пропала. Девушка пытается расследовать пропажу, но в процессе сама исчезает.

Роман организован нестандартным образом: он состоит из частей сценария, из писем, из отрывков, и все эти составные части складываются в одну общую картину. Таким образом мы получаем возможность заглянуть в эту вселенную не столько даже через окно, сколько сквозь объектив камеры.

“Radiance” во многом вдохновлен фантастикой эпохи палпа, эпохи Золотого века, временами, когда Венеру представляли как водный мир, а на Марсе жили ковбои и так далее. Но никто никогда не задавался вопросом, как в этой вселенной творится искусство, поэтому я выбрала эту идею в качестве основной. Кино же стало инструментом рассказа, т.к. мой отец связан с киноиндустрией, и в книге есть отдельная сцена, основанная на том, что он мне говорил. В книге два главных герой – главная героиня Северин и ее отец Перси, они вдохновлены реальными прототипами.

– Это довольно постмодернистская идея. Но мне нравится возможность проследить, как создается искусство в других мирах. 

– Да, это очень постмодернистская книга. Прекрасная писательница Морин Кью, которая была моим наставником в молодости, всегда говорила, хотя и по поводу другой книги: «Используй каждый трюк, каждый фокус, все доступные средства». Это весьма постмодернистский совет, и Radiance как раз такой роман, ящик с инструментами. Continue reading

Share Button

18 женщин-ученых, получивших Нобелевскую премию

Первооткрыватель ВИЧа Франсуаза Барре-Синусси

Сделала цикл статей о 18 целеустремленных и сильных женщинах-ученых, получивших Нобелевскую премию. Речь идет именно о хардкорных ученых – премии по литературе и премии мира я оставила за бортом. Основная идея была в том, чтобы собрать информацию в одном месте (в итоге, правда, пришлось разбить на три статьи) и указать, кто они такие, чем именно занимались и зачем это было нужно. Есть ролевые модели на любой вкус.

От Кюри до Ялоу: https://newtonew.com/story/zhenshchiny-poluchivshie-nobelya-ot-kyuri-do-yalou

От Макклинток до Барре-Синусси: https://newtonew.com/story/zhenshchiny-poluchivshie-nobelya-ot-mak-klintok-do-barre-sinussi

От Ады Йонат до Ту Юю: https://newtonew.com/story/zhenshchiny-poluchivshie-nobelya-ot-ady-yonat-do-tu-yuyu

Если смогу, добью еще статьей о том, как у женщин отжимали Нобеля (на деле их могло бы быть в списке гораздо больше).

Share Button

Heresy Hub #16 Урсула Ле Гуин, анархизм Кропоткина и сосуществование с миром

Долго не было внутреннего толчка записать выпуск, но он наступил – https://soundcloud.com/heresyhub/heresy-hub-16-ursula-le-guin-anarkhizm-kropotkina-i-sosushchestvovanie-s-mirom. Этот выпуск – рассказ об идеях Хайнского цикла Ле Гуин, противостоянии идеи завоевания и идеи сосуществования и, конечно, об анархизме.

Дополнительные материалы:

Continue reading

Share Button

“Миф о красоте” Наоми Вульф

Миф о красоте Наоми Вульф

Обложка к “Мифу о красоте”, англ. издание.

“Разумеется, мужчины не стареют красивее нас в физическом плане. Мы воспринимаем это именно таким образом, потому что привыкли воспринимать следы возраста на лицах женщин как изъян, а на лицах мужчин — как свидетельство индивидуальности. Но если бы мужчины призваны были служить «украшением», а период юности рассматривался бы как пик их привлекательности, то «выдающийся и знаменитый» мужчина средних лет выглядел бы в наших глазах шокирующе плохо.” (“Миф о красоте”)

Наоми Вульф написала отличную, хоть и очень мрачную книгу о том, как женщины порабощаются культом красоты. Безусловно, красота имела значение в истории и раньше. Но никогда прежде такие огромные деньги и мощь рекламной машины не были брошены на создание комплекса неполноценности у женщин при взгляде на недостижимую красоту отретушированных образов. Достижение нереалистичных пропорций “улучшенных” фотошопом красавиц из женских журналов для многих женщин стало “третьей работой” – после профессиональной деятельности и домашнего труда, от которого их до конца так и не избавили.

Красота женщины, трудно определяемая “ухоженность” стали дополнительным критерием при приеме на ряд работ. У мужчин такой критерий отсутствует.  Женщина-профессионал должна не просто достигать впечатляющих успехов, но и хорошо выглядеть.  Когда вы слышите о женщине-ученом или генеральном директоре, все равно пытаетесь оценивать, “следит ли она за собой”. Это требование нелепо, жестоко и отнимает время, необходимое для других дел. При этом требования к внешнему виду двойственны –   деловой вид, но не слишком сухой, привлекательный, но не слишком “сексуальный”. Сексуальность определяется зрителем, который готов ославить женщину шлюхой или уродиной при несоответствии ожиданиям.  Такая неоднозначность, текучесть изначально неправомерных требований вызывает невроз из-за своей расплывчатости, ведь виноватой всегда останется женщина. “Высокие каблуки, чулки, макияж, украшения, не говоря уже о волосах, груди, ногах и бедрах — все это уже давно получило статус порнографических символов, и судья, глядя на любую молодую девушку, может считать, что видит перед собой проститутку, к которой можно приставать, а глядя на женщину постарше, он видит старуху, которую не грех уволить.”

Косметические компании, а вслед за ними и общество сделало старение своеобразной концепцией первородного греха для женщин. То, что является естественным и неизбежным, – старость, у мужчин воспринимается как свидетельство опыта, у женщин же – катастрофой, разрушением “красоты”. Старая женщина – это, вроде бы, и не женщина, она некрасива, а значит бессмысленна внутри культа красоты, какими бы знаниями или способностями ни обладала. Continue reading

Share Button