сериал Magicians и работа сценаристов

Жестокий психологический расклад между слабым Квентином и целеустремленной Джулией в сериале “Волшебники” (Magicians ) так меня заинтересовал, что я решила прочитать книги Льва Гроссмана, на основе которых сделан сериал. Из них переведен на русский только первый том, а история Джулии рассказывается во втором (english). В целом Magicians – это постмодернистская история на базе “Гарри Поттера” и историй про Нарнию, где Нарния оказывается не такой уж приятной, а школа волшебников не решает всех проблем и оставляет открытым вопрос поиска смысла жизни. По ощущению от волшебства похоже на “Джонатана Норрелла и мистера Стренджа”, т.е. волшебство – жестокое и муторное ремесло, к тому же очень опасное. Размышления главного героя напоминают современную прозу о потерянных парнях и девушках, которые никак не могут вписать себя хоть куда-то, а потому пытаются создать дурацкие мифы, постоянно бухают и неловко трахаются. Т.е. это сказка с привкусом декаданса, написанная журналистом. Слишком простая, чтобы серьезно цеплять, но достаточно задевающая цинизмом по отношению к сказочным темам, чтобы дочитать.

julia_20-1400x788

После сериала я стала настоящим фанатом Джулии. Наверное, мне хочется думать, что я на нее похожа. Невероятно цепкая, способная в запале своего желания заходить как угодно далеко девушка. В сериале героиню проводят сквозь бездны ада, постоянно обманывая ее ожидания и доводя до отчаяния, полной безысходности, когда человеку нечего терять. Когда кажется, что худшего разочарования ее ожидать не может, оно происходит, но Джулия не сдается. Сценарий к ней очень жесток. Это дикое, подпольное обучение, полное сплошных потерь, особенно контрастно смотрится на фоне вечно недовольного Квентина, который учится в недоступной ей магической школе, но постоянно озабочен всякой чушью собачьей и не способен полноценно радоваться, кажется, вообще ничему. История Джулии в сериале – это стрела, направленная в бездну, превращение целеустремленности в нечто несгибаемое за счет постоянных невыносимых разочарований, от которых либо нужно умирать, либо как-то двигаться дальше.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, насколько серьезные изменения сценаристы внесли в сериал! Грубо говоря, Magicians – это история по мотивам книги, а не прямая экранизация. При этом странным образом сценаристы полностью сохранили дух произведения Гроссмана, однако совершенно иначе раскрыли персонажей, а линию Пенни и Кэди вообще полностью выдумали, чтобы сделать яркую команду героев, ведь долго смотреть на Квентина невозможно.

Continue reading

Share Button

Мишель Пастуро “Синий. История цвета”

Не так давно на mtrpl.ru в статье про синий наткнулась на то, что Гомер описывал “море цвета темного вина”, а также про то, что древние греки вообще исключали синий из описаний и, кажется, даже его не видели. Вернее, не выделяли из общего массива цветов. Просто подумайте об этом. Такая культурная привязка восприятия к языку меня поразила. Так что я прочитала книгу Мишеля Пастуро “Синий. История цвета”, где он более дотошно рассказывает историю появления синего в западной культуре.

a3f8fdb9d8f146d87ecca6cbf82e650d

Там приводится анализ текстов греков и римлян, где они выделяют цвета у радуги. “Никто из античных авторов не упоминает его. Ксенофан и Аноксимен, а позднее Лукреций (98-55 год до н.э) различают в радуге красный, желтый и фиолетовый цвета, Аристотель и его ученики – красный, желтый, зеленый и фиолетовый, Эпикур – красный, зеленый, желтый и и фиолетовый, Марцеллин (ок. 330-400 годов) – пурпурный, фиолетовый зеленый, оранжевый, красный и желтый.” Это производит впечатление. Далее синий присутствует в жизни древнего Рима, но считается непрестижным, варварским, отсутствует в символике, а следовательно никого не интересует. После прихода христианства художники используют синий, но как вспомогательный цвет, т.к. в различные трактаты о том, что и где нужно использовать при богослужениях синий не попадает. Т.е. сам по себе синий, конечно, воспринимается глазом, но т.к. в средневековом обществе все крутится вокруг религии, он вынесен за пределы поля обсуждения. Дело меняется где-то в 12 веке.

И тут становится дико интересно, насколько много вещей, которые считаются “само собой разумеющимися”, являются просто следствием религиозных заблуждений или случайности (вроде популяризации синего королем Франции). Короче, в Средние Века святоши вели массу бессмысленных споров о разных предметах. Одним из них был спор, является ли цвет духом или материей. Вам смешно, а для людей тех лет это был вопрос не праздный. Ведь если цвет это свет, то это от бога и храмы нужно украшать, а если цвет – это материя, то он лишь искажает форму объектов, мешает восприятию божьего творения и должен отовсюду изгоняться. Continue reading

Share Button

Безупречный Гьоль

fan

Фэн. Рисунок – Isohane.

 

Написала новый рассказ “Безупречный Гьоль”,   где играла одновременно со штампами нуара и со штампами дорам. Получилось достаточно занятно:  вместо мордоворота-коряги – девушка на службе криминального босса, вместо роковой женщины – азиатский поп-идол.  Теперь будем делать мангу.

Share Button

Энн Леки “Слуги правосудия”

После батхерта от статьи Зилича «Красная свадьба научфанта: что случилось с премией Хьюго в 2015 году», где он весьма вольно обошелся с фактами, я решила написать про победителей и часть номинантов Хьюго за последние 5 лет, чтобы аргументация была железной, и предложила ему тоже включиться в челлендж. =) Первой книгой в расследовании стали «Слуги правосудия» Энн Леки, победившие в 2014 году в номинации «Лучший роман». И книга меня совершенно околдовала своей холодностью, прозрачностью, пустотой и пучком идей.

Надо сразу заметить, что это не единственный трофей Леки, – в прошлом году «Слуги правосудия» получили и Хьюго, и Небьюлу, и премию Артура Кларка, и Локус одновременно. Это особенно впечатляет в сочетании с тем фактом, что роман у неё дебютный. Правда, нельзя утверждать, что Леки написала его совсем с нуля, – в течение нескольких лет до этого она опубликовала немало фантастических рассказов в журналах вроде Realms of Fantasy и сама была редактором фантастического онлайн-сайта, но успехов ей это не принесло. В итоге Леки родила двоих детей, занялась домашним хозяйством, а в фоне продолжала писать, что и привело ее к успеху. Хороший урок для тех, кто быстро сдается.

Как рассказывала сама писательница в одном из интервью, «Слуги правосудия» родились из черновика, который она написала в National Novel Writing Month, онлайн-проекте, в рамках которого за месяц нужно придумать 50 000 слов. В течение шести лет Леки дополняла и изменяла этот черновик, а также поучаствовала в Clarion West, шестинедельном воркшопе для писателей, который придал ей нужное ускорение. Но Леки не остановилась на достигнутом: второй роман из серии оказался в номинации Хьюго за 2015 год, а завершающий томик трилогии появится уже в этом октябре.

Энн Леки и ее награда.

Энн Леки и ее награда. А чего добился ты?

Если говорить о тексте как таковом, то «Слуги правосудия» и впрямь впечатляющий роман. На одном из уровней он является холодным, сдержанным триллером, а на другом — фрактальной феерией из множества личностей, прихотливо переплетенных друг с другом (что-то вроде «Квантового вора» Ханну Рааниеми, про которого я никак не могу написать, – он слишком крут). Главная героиня романа – космический корабль «Справедливость Торен» – является частью империи Радчааи. Continue reading

Share Button

“Божьи двигатели” Скальци

Читала Скальци (люблю его) и в конце книги “Краснорубашечники” (“Люди в красном”) наткнулась на повесть “Божьи двигатели”. Давший книге название роман хорош, это постмодернистская игра с недостатками сценария, оформленная с чувством юмора и весьма метко. Текст ужасно смешной, особенно в первой части, но во второй становится текстом для писателей, а не для читателей. Скальци умеет делать из крепких милитаристских космоопер нечто запоминающееся за счет интересных идей. Но все это блекнет перед мощью “Божьих двигателей” (сразу хочется назвать “Святыми моторами”). Открываю страницу, вижу первую строчку:

“НАСТАЛО ВРЕМЯ ВЫСЕЧЬ БОГА”.

Смелое заявление. И дальше – сцена, в которой хитроумный и недовольный бог под гнетом боли подчиняется человеку. “Божьи двигатели” – это очень крутая вещь, где тирания переходит на новый уровень – один Господь подчиняет других, делая их рабами, за счет веры, которую ему дают рядовые верующие. Обычные люди становятся ресурсом для обеспечения доминирования Господа над другими божествами, однако они же являются и потребителями, вместо науки используя “чудеса”, заключая порабощенных богов в двигатели космических кораблей. Придавая религии такие очевидные формы присвоения-поглощения, Скальци делает ее устрашающей. Никогда еще распространение религии из “Цивилизации” не выглядело таким жестоким.

“Божьи двигатели” – вещь жесткая, лаконичная, очень талантливая. Главный герой – это крепко стоящий на ногах фанатик, в которого проникает сомнение, он постепенно теряет веру и склоняется к правде, но правда столь же страшна, сколь вера. Концовка просто-напросто эпическая. Ее номинировали на Небьюлу в 2009ом, но не получилось выиграть. Я очень давно не читала настолько могучих коротких работ.

Share Button

“Мода и мораль” Эйлин Рибейро

Обложка к книге "Мода и мораль" Эйлин Рибейро

Обложка к книге “Мода и мораль” Эйлин Рибейро

Обнаружила подборку книг о моде, среди которых оказалась ссылка на серию “Библиотека журнала “Теория моды”. Вот здесь есть также полный список: http://www.nlobooks.ru/books/Bibliotyeka-zhoornala-Tyeoriya-modi. Меня заинтересовали две книги оттуда – “Мода и мораль” Эйлин Рибейро и “Политическая история брюк”. Обе работы очень интересны, т.к. неожиданным образом рассказывают  о предубеждениях и глупости человеческой истории через изучение такой неожиданной для серьезных исследований вещи как одежда. Т.е. надо бороться и с собственными стереотипами в том числе (мне мода не казалась любопытной для наблюдения), чтобы открыть что-то новое.

В предыдущие века одежда должна была однозначно определять человека, четко демонстрируя его пол,  социальное положение, а также религиозное рвение и мораль.  Сейчас мы по большей части не ожидаем, что одежда будет отражать душевные качества или уровень добродетели – очевидно, что это лишь маскарад, однако будет наивностью сказать, что ожиданий и реакции на необычную или яркую одежду нет. С человеком в деловом костюме здороваются, даже не зная его – на всякий случай, а одетого в джинсы и растянутую футболку считают неудачником и неряхой, хотя факты могут не отвечать ожиданиям. Богатые люди стремятся демонстрировать свой доход и статус как одеждой, так и аксессуарами. Клеймление людей дураками, невежами или шлюхами в зависимости от внешнего вида никуда не делось, хотя значение таких  мнений сильно потеряло вес. Однако сейчас одежда интересует нас с точки зрения красоты, а не морали.

В прежние же времена одежда не просто должна была быть “пристойной”. Она была однозначным идентификатором социальной группы. Встречающий кого-то на улице простолюдин должен был знать, снимать шляпу и кланяться или нет, приличная это женщина или блудница, замужняя или дева, мужчина ли это или девушка. Поэтому любые переодевания, любое травести воспринималось как нарушение закона, за это сурово карали. Ведь иначе можно было принять проститутку за приличную женщину, девушку – за юношу, богатого – за нищеброда, нищеброда – за богатого, верующего – за распутника и т.д. Полный беспорядок!  Ведь идентификация социальной группы немедленно влекла за собой и изменение поведения. Continue reading

Share Button

“Антихрист” Ницше

“Я осуждаю христианство, я выдвигаю против христианской церкви страшнейшие из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По-моему, это есть высшее из всех мыслимых извращений, оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым в своей порче, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. (…) Я называю христианство единым великим проклятием, единой великой внутренней порчей, единым великим инстинктом мести, для которого никакое средство не будет достаточно ядовито, коварно, низко, достаточно мало, — я называю его единым бессмертным, позорным пятном человечества…”

Перечитала Ницше. Ницше в “Антихристе” “оскорбляет чувства верующих” зажигательно, самозабвенно и самовлюбленно. С его точки зрения христианство – это система воззрений, искалечившая свободный дух людей и насадившая лживые и абстрактные ценности, лишающие желания двигаться вперед. Ницше – дионисиец, ему глубоко противно сочувствие к болезному и возвеличивание страдания. Больше всего достается апостолу Павлу, “гению в ненависти”, “фальшивомонетчику”, который из благой вести Христа о единстве Бога и человека сделал учение о торге за бессмертие души и возвеличивание страдания. Павел изобретает учение, отталкиваясь от собственного желания объяснить произошедшее, и создает страшный гибрид, мало имеющий общего с действиями Иисуса. Ницше не жалеет слов и бичует его, как может (а может он, когда желает этого, весьма красочно) , хотя часто заменяет аргументацию эмоцией. Ницше глубоко оскорблен доминированием христианства, он хочет вышвырнуть его на помойку истории, полностью лишить силы – и употребляет поэтому крайне резкие, хлесткие и оскорбительные формулировки. Это не всегда срабатывает, порой он сбивается на сквернословие, но местами текст достигает высот обличения и негодования. Continue reading

Share Button

Кэмпбелл “Герой с тысячей лиц” (“Тысячеликий герой”)

“Там, где моралист был бы охвачен негодованием, а поэт — трагик — состраданием и ужасом, мифология превращает всю жизнь в великую и ужасную Божественную Комедию. Ее «олимпийский смех» ни в коей мере не является эскапизмом, напротив, он суров суровостью самой жизни — которую мы можем считать суровостью Бога, Создателя. В этом отношении мифология выставляет позицию трагика несколько истеричной, а чисто моральную оценку — ограниченной. Однако эта суровость уравновешивается заверением в том, что все, что мы видим, является лишь отображением силы, которая, незатронутая болью, продолжает свое существование. Таким образом, сказки являются одновременно и безжалостными и лишенными ужаса — преисполненными радостью трансцендентной анонимности в отношении любой самости, самодостаточности и борений любого эго, которое рождается и умирает во времени.”

Книга Кэмпбелла “Тысячеликий герой” имеет свою славу как среди писателей/сценаристов, так и среди создателей игр. Кэмпбелл считал, что разнообразные мифы и сказания имеют один и тот же костяк, круг, состоящий из набора основных шагов, которые должен пройти герой, чтобы стать Героем. В форме короткого мультфильма суть передана ted:

Continue reading

Share Button

“Анатомия истории” Джон Труби

Анатомия истории Джон Труби

Обложка “Анатомии истории” Труби, англ. издание

Книга “Анатомия истории” Джона Труби – по-настоящему вдохновляющая работа, способная улучшить писательское мастерство, и плоха в ней лишь одна вещь – она не переведена на русский язык, что делает ее недоступной для многих читателей (добавление: мой друг начал переводить книгу на русский язык – http://lead-and-aether.livejournal.com/285933.html#comments). Впрочем, это лишний повод выучить язык, потому что Труби превращает создание текста в восхитительное конструирование, облекая то, что хорошие писатели нащупывают интуитивно, в четкие схемы. В отличие от большинства книг по драматургии, которые вгоняют в сон или вызывают возмущение попытками превратить творческий процесс в унылое зарегламентированное мероприятие, Труби будто развеивает туман, позволяет понять, что многие шаги, которые выбираются хаотически, можно совершать гораздо более уверенно, зрело и планомерно. Для многих молодых писателей эта вещь способна стать откровением. После нее чувствуешь себя совершенно иначе, она буквально наполняет силами.

Для начала Джон Труби полностью отвергает устаревшие советы Аристотеля, которыми полнятся другие книги, обучающие бедолаг писать тексты. Джон Труби не считает ценными указания из “Поэтики”, он называет их слишком теоретическими, пустыми и годными лишь для нескольких жанров, чем сразу завоевывает мою симпатию. Трехактное построение он также считает чушью собачьей, годной только для театров. Как и многие другие авторы, Джон Труби утверждает, что в произведении важна “посылка”, т.е. основная выжимка, краткое описание идеи, которое захватывает. Посылка должна быть короткой, выражаемой одним предложением. К выбору этой основной мысли он подходит следующим образом:
1) Пишите то, что может изменить вашу жизнь. Это должно быть что-то личное.
2) Это должно быть интересно и кому-то еще.

После того, как основная идея готова, нужно идти дальше. Continue reading

Share Button

“Миф о красоте” Наоми Вульф

Миф о красоте Наоми Вульф

Обложка к “Мифу о красоте”, англ. издание.

“Разумеется, мужчины не стареют красивее нас в физическом плане. Мы воспринимаем это именно таким образом, потому что привыкли воспринимать следы возраста на лицах женщин как изъян, а на лицах мужчин — как свидетельство индивидуальности. Но если бы мужчины призваны были служить «украшением», а период юности рассматривался бы как пик их привлекательности, то «выдающийся и знаменитый» мужчина средних лет выглядел бы в наших глазах шокирующе плохо.” (“Миф о красоте”)

Наоми Вульф написала отличную, хоть и очень мрачную книгу о том, как женщины порабощаются культом красоты. Безусловно, красота имела значение в истории и раньше. Но никогда прежде такие огромные деньги и мощь рекламной машины не были брошены на создание комплекса неполноценности у женщин при взгляде на недостижимую красоту отретушированных образов. Достижение нереалистичных пропорций “улучшенных” фотошопом красавиц из женских журналов для многих женщин стало “третьей работой” – после профессиональной деятельности и домашнего труда, от которого их до конца так и не избавили.

Красота женщины, трудно определяемая “ухоженность” стали дополнительным критерием при приеме на ряд работ. У мужчин такой критерий отсутствует.  Женщина-профессионал должна не просто достигать впечатляющих успехов, но и хорошо выглядеть.  Когда вы слышите о женщине-ученом или генеральном директоре, все равно пытаетесь оценивать, “следит ли она за собой”. Это требование нелепо, жестоко и отнимает время, необходимое для других дел. При этом требования к внешнему виду двойственны –   деловой вид, но не слишком сухой, привлекательный, но не слишком “сексуальный”. Сексуальность определяется зрителем, который готов ославить женщину шлюхой или уродиной при несоответствии ожиданиям.  Такая неоднозначность, текучесть изначально неправомерных требований вызывает невроз из-за своей расплывчатости, ведь виноватой всегда останется женщина. “Высокие каблуки, чулки, макияж, украшения, не говоря уже о волосах, груди, ногах и бедрах — все это уже давно получило статус порнографических символов, и судья, глядя на любую молодую девушку, может считать, что видит перед собой проститутку, к которой можно приставать, а глядя на женщину постарше, он видит старуху, которую не грех уволить.”

Косметические компании, а вслед за ними и общество сделало старение своеобразной концепцией первородного греха для женщин. То, что является естественным и неизбежным, – старость, у мужчин воспринимается как свидетельство опыта, у женщин же – катастрофой, разрушением “красоты”. Старая женщина – это, вроде бы, и не женщина, она некрасива, а значит бессмысленна внутри культа красоты, какими бы знаниями или способностями ни обладала. Continue reading

Share Button